I Отца и мать двойным ударом свалила смерть. Их сон глубок. Теперь они в подлеске старом лежат ногами на восток. Лежат, а сбоку стынет лужа, а сверху воронье кружит, и шелестит венок: от мужа, а муж в земле сырой лежит…
II …И поглотила одна могила вас друг за другом — и холм сровняла. И то, что жизнью недавно было, теперь землею и снегом стало. И не поверить, как это просто: в дыму морозном, в ограде тесной рядком два-оба — среди погоста — сугроб надгробный да крест железный. И всё. И солнце в морозном дыме. И от рожденья до смерти — прочерк. А я вас вижу еще живыми, затянут намертво узелочек… Спите спокойно. Теперь одни вы. И голос давний, уйду ль, уеду: — Не забывай нас, пока мы живы, не будет снегу — не будет следу. И стук какой-то. Окину взглядом и догадаюсь: наверно, с ланки. Каток кладбищенский где-то рядом, колотят клюшки по мерзлой банке. А снегу, снегу — само сиянье! Гляжу — а вас и следы простыли. Лишь снег остался да в поминанье два красных яблока на могиле…
III На бывшем пруду монастырском ребячий каток. Кресты и ограды, а рядом канадки и клюшки. Еще мы побегаем малость, подышим чуток, пока не послышится судный удар колотушки! Как жизнь эта мечется — зимня, желанна, жалка, но высшая мера часы роковые сверяет: стучит колотушка — и рядом удары с катка, играют мальчишки — и трубы играют, играют…
В великом холоде могилыЯ безнадёжно схоронилИ отживающие силы,И всходы нераскрытых сил.И погребённые истлелиВ утробе матери-земли,И без надежды и без целиМогильным […]